deligentkname (deligent) wrote,
deligentkname
deligent

Categories:

Окончательная старость – это пиджак заправленный в брюки»,- Михаил Жванецкий, писатель- сатири

Автор - lora-46. Это цитата этого сообщения

 

Михаил Жванецкий

писатель-сатирик и исполнитель собственных литературных произведений, киносценарист, телеведущий, актёр.

Народный артист Украины,

Народный артист Российской Федерации.

 

 

Его талант, его иронический и одновременно трагический взгляд на мир совершенно уникальны, а его место в русской литературе - среди самых почтенных классиков. Нет русскоязычного человека, который бы вольно или невольно не цитировал Жванецкого почти каждый день в разговоре на любую тему. Нет человека, который бы не смеялся до слёз на его концертах, узнавая в героях монологов себя, друзей и знакомых.
 


 

В начале творческого пути Жванецкого называли «сатириком», и это было ошибкой.

Он - писатель-философ, писатель-мудрец,

писатель,

раскрывший советского и постсоветского человека как никто другой.

 

В жизни всегда есть место подвигу...

надо только быть подальше от этого места.

Что такое семья?

Любовь пришла и ушла.

А они всё живут и живут вместе.

Ибо! Ах, ибо, ибо, без любви жить можно, а друг без друга уже нет.

/ММ Жванецкий/

 

Наша страна изобрела несколько видов юмора.

Сталинский юмор - под одеялом.

Хрущёвский юмор - на кухне.

Брежневский юмор - под пиво у киоска.

Горбачёвский - на трибуне.

Сегодняшний - по этим ступеням вниз.

/ММ Жванецкий/

 


Человек становится самим собой после поражения.
После победы он неузнаваем.
/ММ Жванецкий/***


Что такое «здоровый образ жизни» при Советах?
В поисках пива мы пешком пересекали весь город от Финляндского до Варшавского вокзала.
/ММ Жванецкий/

КОНСЕРВАТОРИЯ

Консерватория, аспирантура, мошенничество, афера, суд, Сибирь.

Консерватория, частные уроки, еще одни частные уроки, зубные протезы, золото, мебель, суд, Сибирь.

Консерватория, концертмейстерство, торговый техникум, зав. производством, икра, крабы, валюта, золото, суд, Сибирь.

Может, что-то в консерватории подправить?

/ММ Жванецкий/

Сидеть за одним столом с тигром - это храбрость.
А высказать в морду всё, что он из себя представляет - это мужество.
/ММ Жванецкий/

Мы живем в такое время, когда часы не для времени,

а грудь не для младенца

***.

Старость приближается как электричка:

вот она еще там, и вот она уже здесь.

 

 

Наша свобода напоминает светофор, у которого горят три огня сразу.

***

Мне по телефону женский голос:

- Как живёшь?

- Прекрасно!

- Ой простите, я не туда попала.

- Туда, туда! - закричал я, но она уже бросила трубку.

Так и живёшь: ни пожаловаться, ни поделиться.

(ММ Жванецкий)

 

Ничто так не ранит человека, как осколки собственного счастья.
Михаил Жванецкий

***

Жлобство — это не хамство, это то, что образуется от соединения хамства и невежества с трусостью и нахальством.

 

Раньше всё время чего-то хотелось,

а теперь всё время чего -то не хочется...

***

Под давлением снаружи юмор рождается внутри.

 

О том, как мы мрачны и суровы, писалось сотни раз. О том, что мы желчны и вечно недовольны, тоже. О том, что граждане нашей необъятной родины готовы обвинять во всем кого угодно, только не себя, также известно неплохо. Михаил Михайлович объединил все это в своей неподражаемой лаконичной манере и пришел к замечательному и достойному выводу.

— Наши люди стремятся в Стокгольм (Лондон и так далее) только для того, чтоб быть окруженными шведами.

Все остальное уже есть в Москве. Или почти есть.
Не для того выезжают, меняют жизнь, профессию, чтоб съесть что-нибудь, и не для того, чтоб жить под руководством шведского премьера...

Так что же нам делать?
Я бы сказал: меняться в шведскую сторону. Об этом не хочется говорить, потому что легко говорить.
Но хотя бы осознать.
Там мы как белые вороны, как черные зайцы, как желтые лошади.

Мы непохожи на всех.
Нас видно.
Мы агрессивны.
Мы раздражительны.
Мы куда-то спешим и не даем никому времени на размышления.
Мы грубо нетерпеливы.

Все молча ждут, пока передний разместится, мы пролезаем под локоть, за спину, мы в нетерпении подталкиваем впереди стоящего: он якобы медленно переступает.
Мы спешим в самолете, в поезде, в автобусе, хотя мы уже там.
Мы выходим компанией на стоянку такси и в нетерпении толкаем посторонних. Мы спешим.
Куда? На квартиру.
Зачем? Ну побыстрее приехать. Побыстрее собрать на стол.
Сесть всем вместе....
Но мы и так уже все вместе?!
Мы не можем расслабиться.
Мы не можем поверить в окружающее. Мы должны оттолкнуть такого же и пройти насквозь, полыхая синим огнем мигалки.
Мы все кагэбисты, мы все на задании.
Нас видно.
Нас слышно.
Мы все еще пахнем потом, хотя уже ничего не производим.

Нас легко узнать: мы меняемся от алкоголя в худшую сторону.

Хвастливы, агрессивны и неприлично крикливы.
Наверное, мы не виноваты в этом.
Но кто же?
Ну, скажем, евреи.
Так наши евреи именно так и выглядят...
А английские евреи англичане и есть.
Кажется, что мы под одеждой плохо вымыты, что принимать каждый день душ мы не можем.

Нас раздражает чужая чистота.
Мы можем харкнуть на чистый тротуар.
Почему? Объяснить не можем.
Духовность и любовь к родине сюда не подходят.
И не о подражании, и не об унижении перед ними идет речь... А просто... А просто всюду плавают утки, бегают зайцы, именно зайцы, несъеденные.
Рыбу никто свирепо не вынимает из ее воды.
И везде мало людей.
Странный мир.
Свободно в автобусе.
Свободно в магазине.
Свободно в туалете.
Свободно в спортзале.
Свободно в бассейне.
Свободно в больнице.
Если туда не ворвется наш в нетерпении лечь, в нетерпении встать.

Мы страшно раздражаемся, когда чего-то там нет, как будто на родине мы это все имеем.

Не могу понять, почему мы чего-то хотим от всех и ничего не хотим от себя?
Мы, конечно, не изменимся, но хотя бы осознаем...
От нас ничего не хотят и живут ненамного богаче.
Это не они хотят жить среди нас.
Это мы хотим жить среди них.
Почему?
Неужели мы чувствуем, что они лучше?
Так я скажу: среди нас есть такие, как в Стокгольме.
Они живут в монастырях. Наши монахи шведы и есть.
По своей мягкости, тихости и незлобливости.
Вот я, если бы не был евреем и юмористом, жил бы в монастыре.
Это место, где меня все устраивает.
Повесить крест на грудь, как наши поп-звезды, не могу. Ее [поп-звезду] сразу хочется прижать в углу, узнать национальность и долго выпытывать, как это произошло.
Что ж ты повесила крест и не меняешься?
Оденься хоть приличнее.

«В советское время было веселей», — заявил парнишка в «Старой квартире».
Коммунальная квартира невольно этому способствует.
Как было весело, я хорошо знаю.
Я и был тем юмористом.
Советское время и шведам нравилось.
Сидели мы за забором, веселились на кухне, пели в лесах, читали в метро.
На Солженицыне была обложка «Сеченов».
Конечно, было веселей, дружней, сплоченнее.
А во что мы превратились, мы узнали от других, когда открыли ворота.
Мы же спрашиваем у врача:
— Доктор, как я? Что со мной?
Диагноз ставят со стороны.

Никакой президент нас не изменит.
Он сам из нас.
Он сам неизвестно как прорвался.
У нас путь наверх не может быть честным — категорически.
Почему ты в молодые годы пошел в райком партии или в КГБ?
Ну чем ты объяснишь?
Мы же все отказывались?!
Мы врали, извивались, уползали, прятались в дыры, но не вербовались же ж! Же ж!..
Можно продать свой голос, талант, мастерство.
А если этого нет, вы продаете душу и удивляетесь, почему вас избирают, веря на слово.

Наш диагноз — мы пока нецивилизованны.
У нас очень низкий процент попадания в унитаз, в плевательницу, в урну.
Язык, которым мы говорим, груб.
Мы переводим с мата.
Мы хорошо понимаем и любим силу, от этого покоряемся диктатуре и криминалу. И в тюрьме, и в жизни.

Вот что мне кажется:
Нам надо перестать ненавидеть кого бы то ни было.
Перестать раздражаться.
Перестать спешить.
Перестать бояться.
Перестать прислушиваться, а просто слушать.
Перестать просить.
Перестать унижаться.
Улыбаться. Через силу. Фальшиво. Но обязательно улыбаться.

Дальше:
С будущим президентом — контракт!
Он нам обеспечивает безопасность, свободу слова, правосудие, свободу каждому человеку и покой, то есть долговременность правил.
А кормежка, заработок, место жительства, образование, развлечение и работа — наше дело. И все.

Мы больше о нем не думаем.
У нас слишком много дел.

 

 

Дружба видоизменилась настолько, что допускает предательство, не нуждается во встречах, переписке, горячих разговорах и даже допускает наличие одного дружащего.

 

Как же я люблю каждую его фразу)))

 

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments